Laora
Милосердие выше справедливости (с)
Утащила из дискуссии с Рагни Алькари в дневнике Мицуки)) Самоцитата про современность "Йоны" - в этой аниманге нет стереотипов насчет "мужского" и "женского".

"Женщины и правда больше склонны договариваться и прощать, правда, не факт, что дело в природе, возможно, в социальном воспитании. Мир "Йоны" вполне патриархальный, в целом. Но мне кажется, большую роль играют роль личные качества Йоны. И свою инициацию она проходит в большей степени "как мужчина", чем "как женщина" - что, впрочем, тоже условные понятия, культурные.
Йона у нас в первую очередь личность, причем очень достойная, а потом - женщина. То, что ей приходится преодолевать больше препятствий, чем сильному тренированному воину, делает ей честь, но на самом деле, я считаю эту историю лишенной стереотипов насчет "мужского" и "женского". И мне это нравится)))
Йона - не "инопланетянка", которая мыслит "как-то не так", "не как нормальный человек", она отличается от стереотипных женских персонажей, которые говорят "мне это не положено, потому что я девушка". Канон вообще лишен такого взгляда на вещи. Йона - как женщина из реала, которая вообще не задумывается, "женское" ли дело сражаться. Она хочет научиться этому только для того, чтобы защитить важных для нее людей, не чтобы кому-то что-то доказать.

И не сражалась она тоже не потому, что девушка, а потому, что Ил был пацифистом.

"Женское" как свойственное хранительницам очага, стереотипное, в "Йоне" вообще таковым не подается. Женщины в этой манге по всем признакам равны мужчинам: принцесса Коурен - военный лидер, Лили - народная героиня, Аюра и Тетора - сильные воительницы, Юн - пацифист и красавчик, Килгара любит котят, драконы ценят Йону прежде всего за поступки, а не за то, какая она красивая и сексуальная.

Границы "женское"-"мужское" тут не существует. Она и в природе-то выражена не особо - Симона де Бовуар писала, что разница между мужчиной и женщиной - социальная, не биологическая, и это совершенно так. У нас разные гормоны, но логика-эмоции работают одинаково, все отличия - культурное воспитание и личные особенности. В общем-то, всему, что считается "мужским", находится "женский" аналог, и наоборот.

Каждое перерождение - возможность переоценить мир заново, потому что меняются изначальные обстоятельства. Опыт Йоны безусловно уникален, но имхо, ее пол тут особого значения не имеет. Разве что символическое, для читателей: теперь женщина - это та, кто что-то делает, а не та, с кем что-то делают.

Конечно, я оч рада, что Йона - женщина, потому что она крутая, достойная героиня, таких персонажей женского пола в произведениях вообще немного, обычно все сливки снимают персонажи-мужчины. Может быть, в наше время женщине проще стать достойной и крутой - потому что патриархальная культура не воспитывает нас как "существ первого сорта", которые должны плевать на "существ второго сорта" и всячески это оправдывать в культурных рамках, возвышаясь в своих глазах. Но в целом - это свойство прежде всего личности.

Поэтому мне совершенно не хочется оправдывать мужчин, которые всем этим стереотипам, насчет первого-второго сорта, следуют. Су-Вон не на месте Йоны не потому, что он мужчина и равнодушие к отвалившимся деталькам заложено в его природе, а потому, что он совершенно осознанно сделал другой выбор. Пошел против своей природы, - совершенно верно. Патриархат в принципе природе противоречит - как любая культура использования-обезличивания".
*
Перед деаноном "Йоны" на ЗФБ-2017 - последний фик с ЗФБ-2016))

Название: Краеугольный камень
Автор: Laora
Фандом: Akatsuki no Yona
Пейринг/Персонажи: Хак/Йона
Категория: гет
Размер: мини, 1226 слов
Жанр: романс, флафф
Рейтинг: PG
Краткое содержание: Йона угрожает Хаку камнем, это приводит к неожиданным последствиям.

Ночную тишину нарушал только отдаленный шум воды. Юн уже спал, когда Йона вышла из палатки.

Снаружи шум был слышен куда лучше. Они остановились недалеко от водопада; воздух был насыщен упоительной прохладой. Йона непроизвольно посмотрела вверх, на яркие звезды в ясном небе, и умиротворенно вздохнула.

Нужно было тренироваться. Двести стрел в день — просто практика, тяжелая, методичная работа. Пока пальцы не задрожат и не перестанут гнуться.

Впрочем, сейчас с ней уже такого не случалось. Практика дала о себе знать — руки Йоны привыкли к луку и больше не дрожали. Двести стрел в день? Не проблема, и раздобыть себе пищу Йона теперь могла. Правда, с меткостью у нее до сих пор были сложности.

— Не спите, принцесса?

Йона обернулась, раздосадованная. Она до сих пор не могла заметить Хака, если он этого не хотел, и обнаруживала его присутствие не раньше, чем он подавал голос.

С драконами и Юном было иначе. Может, потому, что с ними Йона познакомилась сравнительно недавно и не успела привыкнуть. Не успела... довериться.

— Я просто... хочу посмотреть на звезды.

— А лук вам для самозащиты нужен?

Йона фыркнула. Защищаться тут можно было разве что от Хака — за время странствий Банды голодных оптимистов он идеально вжился в роль разбойника, даже зловещий прищур выработал.

Но Хак был на ее стороне.

— Вы делаете успехи, — он кивнул на ее лук.

В голосе Хака звучала сдержанная гордость, а еще — грусть, и Йона подумала, что он хороший учитель.

Раньше ей казалось по-другому: Хак не умел объяснять основы, не допуская и мысли, будто их можно не знать. Да и не хотел он, чтобы она училась сражаться.

Гордиться ученицей и хвалить ее за успехи может только хороший учитель — в этом у Йоны сомнений не было.

— А ты почему не спишь?
— Слежу за вами, разумеется. Вдруг вы купаться пойдете? Превосходная возможность подглядеть.

Йона нагнулась за камешком, запримеченным в траве, чтобы запустить им в Хака, но его следующая реплика заставила нацелиться на камень поувесистее, по соседству:

— Хотя за чем там подглядывать, да и ничего нового я не увижу.

Пожалуй, на этот камень Йона при должном желании могла бы даже присесть. И вполне удобно устроиться.

— Вам помочь? — поинтересовался Хак с до боли искренним сочувствием, глядя, как Йона, забросив лук за спину, пыхтит — камень, которым она хотела запустить в Хака, оказался тяжелее, чем казалось сначала.

— Ничего... нового, говоришь, — Йона все-таки подняла камень, пошатнулась, но бросить не успела — Хак оказался рядом раньше, чем она глазом успела моргнуть. Отнял у нее камень, на мгновение коснувшись пальцев:

— Надорветесь... принцесса.

Йона вдруг вспомнила, когда он мог видеть ее без одежды: после того, как Су-Вон...

Об этом все еще было больно вспоминать, но не так, как раньше — воспоминания не казались яркими, снабженными острой режущей кромкой; их будто подернул туман.

Йона в полной мере осознавала, что тогда произошло. Просто теперь она могла принять это — смерть отца, предательство Су-Вона — и справиться.

Так, как справлялся Хак. Он просто привык быть сам по себе, не полагаться на других, не показывать свои чувства, не позволять им завладеть собой.

Хак был куда более самостоятельным, чем Йона. В отличие от нее, он мог выжить один, скрыв собственные переживания за каменной маской и новыми заботами.

«Как же повезло, что Хак тогда был со мной».

Мысль была неожиданной; Йона отпрянула.

Хак смотрел на нее с камнем в руках и со злодейской усмешкой.

После смерти отца он всегда был рядом с ней. Помогал ей. Учил ее. Был не мечтой, но человеком, на которого можно положиться, который никогда не оставит.

За последнее время Йона сильно изменилась, но она все еще не приблизилась к Хаку на необходимое расстояние; не могла идти с ним наравне, смотрела ему в спину.
Не могла выжить одна, без него.

Не могла без него.

Конечно, были еще драконы и Юн, но Хак...

Йона вздрогнула. Ей был хорошо знаком этот страх — она боялась за Хака, потому что боялась остаться одна. Кто бы ни окружал ее, без него она чувствовала бы себя одинокой.

Она должна была защитить Хака, драконов и Юна — и всех, кого сможет, всех, кем дорожит, чтобы больше никого не потерять, чтобы не чувствовать одиночества, пустого места в сердце, будто из него вырезали кусок. Ты продолжаешь ходить, жить, дышать, просто тебя стало меньше, и свежая кровоточащая рана болит.

Но рядом с теми, кому ты небезразлична, со временем стягиваются края самых глубоких ран — ты принимаешь этих людей в свое сердце, и пустота заживает.

— Принцесса? — голос Хака прозвучал озадаченно. Он наверняка ожидал, что она попытается отобрать камень или, как это не раз бывало раньше, за неимением лучшего использует кулаки-локти-ноги, а может, подвернувшуюся сухую ветку.

Она никогда не пыталась побить Хака всерьез — хотя иногда очень хотелось.

Ей нравилось растерянное выражение его лица, но Йона никогда бы в этом не призналась.

Чувствуя, как начинают гореть щеки, она подняла голову и преувеличено бодро сказала:

— Сегодня т-такое красивое небо.

Хак промолчал. Спустя какое-то время Йона рискнула глянуть на него украдкой — Хак выглядел завороженным, но смотрел не на небо.

На нее.

Задержавшись на нем взглядом, Йона поймала себя на том, что тоже любуется отнюдь не звездами. А еще она поняла — ее раскрыли, и, больше не таясь, посмотрела Хаку в глаза.

Странное дело — она видела его каждый день, но, оказывается, очень редко смотрела на него. Перестала обращать внимание; Хак давно и прочно вписался в картину ее мира, стал неотъемлемой его частью. Потому Йона и не сразу замечала его присутствие.

Сейчас это присутствие было почти осязаемым. Наверное, это чувство и заставило Йону сделать шаг вперед.

Хак шагнул ей навстречу, хотя, похоже, сам не вполне осознал, что делает. Йона слышала учащенное биение собственного сердца. Она была... взволнована? И вместе с тем точно знала — все правильно, ей не о чем беспокоиться. Все сложится единственно верным образом, иначе просто быть не может.

Это же Хак. Он на ее стороне. Он...

Йона потянулась к Хаку всем телом, преодолела предпоследний из разделявших их шагов и...

Споткнулась о камень. Тот самый, которым хотела запустить в Хака недавно и который Хак у нее отобрал. Пока Йона смотрела в небо, булыжник из рук Хака перекочевал обратно на землю, чтобы сейчас в буквальном смысле стать камнем преткновения.

Взвыв от боли в отбитых пальцах, Йона кое-как ухитрилась удержать равновесие и предприняла попытку прохромать в сторону.

Хак ей этого не позволил — удержал Йону за локти, усадил на тот самый злополучный камень и потянулся к пострадавшей ноге. Он вел себя как раньше, молчаливо помогая, но сейчас все ощущалось по-другому.

Осторожные прикосновения пальцев Хака к щиколотке, а потом, когда он разул Йону, и к стопе, посылали волны мурашек по всему телу. Теперь у Йоны горело не только лицо — ей было невыносимо жарко, больше всего на свете хотелось вырваться и убежать... Но в то же время она не могла двинуться с места.

Хак деловито ощупал пальцы на ноге Йоны, убедился, что серьезных повреждений нет, перевел взгляд на ее лицо и уже приоткрыл рот, наверняка намереваясь сказать очередную колкость; замолчал. Поднялся, повернулся к Йоне спиной, собираясь уйти.

Йона не могла его отпустить.

— Хак, — она вскочила, босой ногой чувствуя влажность ночной травы. — Пожалуйста... останься.

Он не обернулся; тогда Йона обняла его сзади за пояс.

— Я... ты мне очень...

Йона не успела договорить, в следующий миг обнаружив себя в объятиях Хака. Он прижимал ее к себе крепко, но в то же время бережно.

Йона не знала, кто начал первым — она подняла голову или Хак потянулся к ней, а может, одновременно, но в какой-то момент их губы встретились, и это не был поцелуй в поверхностном смысле этого слова.

Это было обещание.

«Я останусь рядом с тобой. Я построю свою жизнь вместе с тобой. Я никогда тебя не оставлю».

Одно на двоих — навсегда.

@темы: фанфики, из литературной жизни, Akatsuki no Yona